Ослепла после войны, но пишет стихи: как 90-летняя учительница из Мариуполя нашла дом в Таганроге

Екатерина Семеновна Морозова в свои 90 лет помнит все. Даты, имена, формулы, стихи. Она не видит уже несколько лет, но ее внутренний свет ничуть не померк. Бывший директор школы, учитель физики и астрономии, женщина, прошедшая через ужас войны и потерю дома, сегодня нашла пристанище в Таганрогском доме-интернате №2. Это история о достоинстве, памяти и о том, как даже в темноте можно оставаться человеком.

Золотые годы службы

Екатерина Семёновна родилась в 1935 году в глубинке Орловской области, но судьба рано увела её на юг. Семья перебралась в Мариуполь вслед за дядей, устроившимся на металлургический комбинат. Там, в приморском городе, прошла вся ее сознательная жизнь.

Она была человеком эпохи созидания. После института работала учителем физики, математики и даже астрономии. Карьера складывалась блестяще: замдиректора, завуч строительного ПТУ, а затем — 14 лет директором школы № 57.

«Это были золотые годы для меня, представьте. Я была завучем по общеобразовательным предметам… Потом меня ни увольняли, ничего. В 1991 году сама ушла», — вспоминает она.

Екатерина Семёновна знала цену труду и образованию. Она воспитывала поколения, строила планы, путешествовала в Москву и Ленинград, обустраивала уютную квартиру, которая ей с мужем оставили его родители. Казалось, так будет всегда.

Когда горит дом

Всё изменилось с началом боевых действий. Мариуполь стал адом. Екатерина Семеновна, уже будучи пенсионеркой, оказалась в эпицентре трагедии.

«Когда наш дом начал гореть, возле дома уже толпы мародёров собрались. И тут прибегает моя дочь… «Мама, ну что же ты сидишь? Горит уже третий этаж», — делится она.

Она вышла из дома только с тем, что было на ней. Все остальное — мебель, книги, память всей жизни — пришлось оставить. Эвакуационные автобусы развезли людей кто куда. Дети разъехались по миру: кто в Польшу, кто в Бельгию, внуки и правнуки теперь живут в Великобритании и Нидерландах. Сама Екатерина Семёновна выбрала Таганрог. Здесь живет ее родная сестра Клавдия, которая на шесть лет младше ее.

Темнота и решение

В Таганроге она прожила у сестры около двух лет. Именно тогда, на фоне стресса, потери дома и возрастных изменений, зрение окончательно угасло. Близорукость, с которой она жила всю жизнь (-5), переросла в полную слепоту.

Жизнь в чужой семье, даже у родной сестры, оказалась непростой. У Клавдии умер муж, силы были на исходе. Екатерина Семеновна, человек мудрый и деликатный, все поняла без лишних слов.

«Клава меня спрашивает: «Ты хочешь? Если ты не хочешь в интернат, я тебя не отдам». Ну, я сказала: «Хочу», — делится она.

Это было взрослое решение сильной женщины. Она не захотела обременять близких. В доме-интернате ее пенсия даже увеличилась более чем в два раза, но главное — она получила уход.

Тишина в эфире

Сегодня у Екатерины Семёновны большая семья. Дочь в Бельгии, сын в Краснодаре, внуки и правнуки разбросаны по Европе. Но есть одна тихая трагедия в ее нынешнем положении: она не может позвонить им.

«Моя беда в том, что я не могу им звонить. Глаз нету, поэтому я не купила телефон», — делится она.

Современные смартфоны с голосовым управлением остались для нее недоступной роскошью, а простые кнопочные модели требуют зрения. Она отрезана от голосов детей и внуков, но не от любви к ним.

Там, где тебя ждут

Несмотря на потерю зрения, разлуку с семьей и утраченный дом, Екатерина Семёновна не чувствует себя брошенной. В интернате о ней заботятся, кормят, следят за здоровьем.

«Но, слава Богу, есть люди, которые в любом случае обо мне заботятся. Здесь лучше, чем одному жить», — говорит она спокойно, без жалобы.

Отдушина

Отдушину Екатерина Семёновна нашла в поэзии. Сочинять стихи она стала недавно, большинство из которых — о Великой Отечественной войне. Одно из них она посвятила своей маме, Анне Ильиничне Русановой, которой пришлось растить троих детей в это непростое время.

«Мариуполь в оккупации»

Она встала раньше солнца

И пошла на заводскую свалку.

Собрала ведра два кокса,

И понесла его в менялку.

Тащит уголь за плечами,

«Люди, коксик нужен?

«Дайте что-нибудь харчами,

Детям отнесу на ужин».

И нашлась душа добряк:

«Сыпь свой уголь здесь!»

«Дам тарелки две муки, бурак»

«Кусок сала есть».

«Идет домой счастливая,

Её там дети, и ей там быть, вдруг

« Стой! Куда сопливая?

Тебе что, надоело жить?»

«Не видишь — здесь линия фронта,

Не слышишь, что пули свистят?

Назад, отойди в сторонку.

Назад, говорю, назад!»

«Мне надо вперёд, ты прости,

Я не услышу ни тихо, ни громко»

И прыг в кукурузу,

Чтобы ползти со своей драгоценной котомкой.

Все поле она проползла,

Свезя коленки до кости.

Какая сила её спасла —

Не понимаю, Боже прости.

Нет силы такой на свете,

Чтоб могла её остановить,

Когда идёт мать к детям, чтоб дать им есть и пить.

История Екатерины Семеновны— это пример невероятной жизнестойкости. Женщина, которая всю жизнь учила других, теперь принимает заботу сама. И в этом нет ничего стыдного.

Дом-интернат для таких людей, как она, перестаёт быть просто учреждением с казенными стенами. Он становится настоящим Домом. Местом, где тебя не осудят за беспомощность, где поддержат, когда силы на исходе, и где одиночество отступает перед человеческим теплом. Для тех, кто попал в сложную жизненную ситуацию, потерял здоровье или кров, стены Таганрогского дома-интерната для престарелых и инвалидов №2 становятся последним убежищем, где достоинство человека берегут так же тщательно, как и его жизнь. И пока здесь есть место сердцу, здесь есть и дом.

Алиса Берг

Читайте также: Надежда Малаксиано: как таганроженка сумела добиться отмены телесных наказаний для каторжанок в царской России

Новости на Блoкнoт-Таганрог