Краеведческий музей,
1 минуту назад
Молодуху содержал: как старый таганрогский чиновник пригрел у себя картёжный притон
Фото сгенерировано нейросетью для иллюстрации
О времена! О нравы!
Этот культовый "перл" Цицерона мог воскликнуть любой чужеземец, оказавшийся волею судьбы в злачных местах портового города. Изумиться также хочется и сегодня, особенно, читая увлекательнейшие краеведческие материалы Олега Гаврюшкина из цикла "Гуляет старый Таганрог"
В 1901 году, когда в приморском городе ещё не слыхивали про "эти ваши интернеты", местные жители часто коротали вечера за картами, бильярдом и лото. Естественно, азартная страсть — и это несмотря на строгие запреты властей и разгромные заметки в газетах — привела к тому, что в городе процветали тайные картёжные притоны, где было тяжко дышать от сизого табачного дыма, который стоял коромыслом, и пота рабочего люда, смешанного с винным перегаром и площадной бранью. Ещё там "обтирался" всякий криминал и большие деньги.
Обычный таганрогский притон выглядел неприметно. Например, на Митрофаниевской улице (ныне — улица Фрунзе), между Депальдовским и Коммерческим переулками, в скромном одноэтажном домике на три окна долгие годы принимал игроков некий Гавриил Баклажогло.
В небольшой комнате при свете керосиновой лампы до первых петухов сидели люди самых разных сословий и профессий. Резались в популярную тогда «Лавочку». Хозяин заведения мастерски подогревал азарт, забирая себе по полтиннику с каждой третьей карты.
Идиллию нарушал только грозный стук в ставни и крик: «Открывайте, господа, полиция!». В комнате мгновенно воцарялась тишина, прерываемая лишь шепотом и шуршанием купюр, которые игроки спешно рассовывали по карманам. Дальше неудачников ждал неприятный ночной променад по грязным, тёмным и разбитым переулкам в участок. Обычно всё заканчивалось штрафами у мирового судьи, но самым жутким наказанием для уважаемых горожан была публикация их фамилий в «Таганрогском вестнике» или ростовском «Приазовском крае».
Был в старинном Таганроге и, воистину, азартный курьёз. Старый чиновник — 65-летний возраст в те года считался почти дряхлым — пригрел у себя во флигеле картёжный притон, чтобы финансово удовлетворять молодую супругу.
Отставной коллежский секретарь Георгий Петровский женился на 35-летней мещанке Марии Клюевой. Чтобы баловать свою молодуху, чиновник спутался с предпринимателем Григорием Пятаковым — хозяином булочной и чайной «Лион» на Петровской, а также гостиницы на Александровской. Решив расширить теневой бизнес, Пятаков снял флигель в глубине двора на Петровской улице у престарелого секретаря, что для последнего оказалось весьма кстати — лишняя "копеечка" шла на капризы мещанки бальзаковского возраста.
Во флигеле Пятаков устроил форменный "малинник". В помещение запускали всех, у кого водились деньги. С каждой ставки в карман организатора уходило 50%. Сам Григорий Пятаков на играх не светился — за порядком и кассой следил его верный человек по прозвищу Рябой Иван.
14 ноября 1901 года в самый пыл ночной игры во флигель ворвался пристав с городовыми. Стражи порядка сгребли со стола четыре колоды карт и принялись составлять протокол.
Хозяин флигеля, господин Петровский, попытался спасти ситуацию и на ходу придумал легенду: мол, сам он въехал в эту квартиру только сегодня днём, а все эти люди за столом — не игроки вовсе, а его давние, хорошие знакомые, зашедшие на новоселье.
Уловка не сработала. Полиция быстро обнаружила, что среди «давних знакомых» таганрогского чиновника сидят четверо неизвестных визитеров из Ростова. Азарт у гостей был настолько велик, что прямо в разгар партии они посылали гонца в городской банк — закладывать четверо золотых часов, чтобы продолжить игру.
Казалось бы, дело шло к обычному штрафу. Но утром следующего дня на пороге полицейского участка появились трое угрюмых греков. Они долго и настойчиво упрашивали дежурного околоточного надзирателя:
«Ради всех святых, отдайте нам отобранные вчера колоды карт».
Когда о сем любопытном визите доложили приставу, тот сразу смекнул, в чем дело: так отчаянно возвращать обычные бумажные карты никто не станет — значит, колоды были краплеными.
Дело Григория Пятакова и Георгия Петровского отправили на дальнейшее расследование, и подозрения сыщиков полностью подтвердились: в притоне на Петровской не просто играли на деньги, а профессионально обчищали доверчивых гостей.
Впрочем, "шерше ля фам" — как издавна любили говаривать французы.
Денис Ковылин
Ранее сообщали От Полюбовной до Энгельса: где в старом Таганроге находился квартал публичных домов Новости на Блoкнoт-Таганрог
Этот культовый "перл" Цицерона мог воскликнуть любой чужеземец, оказавшийся волею судьбы в злачных местах портового города. Изумиться также хочется и сегодня, особенно, читая увлекательнейшие краеведческие материалы Олега Гаврюшкина из цикла "Гуляет старый Таганрог"
В 1901 году, когда в приморском городе ещё не слыхивали про "эти ваши интернеты", местные жители часто коротали вечера за картами, бильярдом и лото. Естественно, азартная страсть — и это несмотря на строгие запреты властей и разгромные заметки в газетах — привела к тому, что в городе процветали тайные картёжные притоны, где было тяжко дышать от сизого табачного дыма, который стоял коромыслом, и пота рабочего люда, смешанного с винным перегаром и площадной бранью. Ещё там "обтирался" всякий криминал и большие деньги.
Обычный таганрогский притон выглядел неприметно. Например, на Митрофаниевской улице (ныне — улица Фрунзе), между Депальдовским и Коммерческим переулками, в скромном одноэтажном домике на три окна долгие годы принимал игроков некий Гавриил Баклажогло.
Идиллию нарушал только грозный стук в ставни и крик: «Открывайте, господа, полиция!». В комнате мгновенно воцарялась тишина, прерываемая лишь шепотом и шуршанием купюр, которые игроки спешно рассовывали по карманам. Дальше неудачников ждал неприятный ночной променад по грязным, тёмным и разбитым переулкам в участок. Обычно всё заканчивалось штрафами у мирового судьи, но самым жутким наказанием для уважаемых горожан была публикация их фамилий в «Таганрогском вестнике» или ростовском «Приазовском крае».
Был в старинном Таганроге и, воистину, азартный курьёз. Старый чиновник — 65-летний возраст в те года считался почти дряхлым — пригрел у себя во флигеле картёжный притон, чтобы финансово удовлетворять молодую супругу.
Отставной коллежский секретарь Георгий Петровский женился на 35-летней мещанке Марии Клюевой. Чтобы баловать свою молодуху, чиновник спутался с предпринимателем Григорием Пятаковым — хозяином булочной и чайной «Лион» на Петровской, а также гостиницы на Александровской. Решив расширить теневой бизнес, Пятаков снял флигель в глубине двора на Петровской улице у престарелого секретаря, что для последнего оказалось весьма кстати — лишняя "копеечка" шла на капризы мещанки бальзаковского возраста.
Во флигеле Пятаков устроил форменный "малинник". В помещение запускали всех, у кого водились деньги. С каждой ставки в карман организатора уходило 50%. Сам Григорий Пятаков на играх не светился — за порядком и кассой следил его верный человек по прозвищу Рябой Иван.
14 ноября 1901 года в самый пыл ночной игры во флигель ворвался пристав с городовыми. Стражи порядка сгребли со стола четыре колоды карт и принялись составлять протокол.
Хозяин флигеля, господин Петровский, попытался спасти ситуацию и на ходу придумал легенду: мол, сам он въехал в эту квартиру только сегодня днём, а все эти люди за столом — не игроки вовсе, а его давние, хорошие знакомые, зашедшие на новоселье.
Уловка не сработала. Полиция быстро обнаружила, что среди «давних знакомых» таганрогского чиновника сидят четверо неизвестных визитеров из Ростова. Азарт у гостей был настолько велик, что прямо в разгар партии они посылали гонца в городской банк — закладывать четверо золотых часов, чтобы продолжить игру.
Казалось бы, дело шло к обычному штрафу. Но утром следующего дня на пороге полицейского участка появились трое угрюмых греков. Они долго и настойчиво упрашивали дежурного околоточного надзирателя:
«Ради всех святых, отдайте нам отобранные вчера колоды карт».
Когда о сем любопытном визите доложили приставу, тот сразу смекнул, в чем дело: так отчаянно возвращать обычные бумажные карты никто не станет — значит, колоды были краплеными.
Дело Григория Пятакова и Георгия Петровского отправили на дальнейшее расследование, и подозрения сыщиков полностью подтвердились: в притоне на Петровской не просто играли на деньги, а профессионально обчищали доверчивых гостей.
Впрочем, "шерше ля фам" — как издавна любили говаривать французы.
Денис Ковылин
Ранее сообщали От Полюбовной до Энгельса: где в старом Таганроге находился квартал публичных домов Новости на Блoкнoт-Таганрог